Lai`a Gol - Елена Квашнина

Вот только он совсем не был уверен в том, что ей необходимо это знание. Неловко вытянув руку, он задел ноутбук, и тот свалился с её колен, захлопнувшись при ударе о мягкое покрытие пола.

— Что ты наделал! — воскликнула Лея. — Я же не сохранила документ!

— Мощная там, должно быть, присутствовала логика, — усмехнулся он, — если ты не в силах восстановить её по памяти.

— Ты не понимаешь!..

— Не буду спорить, — согласился он. — Нужно быть действительно специалистом своего дела для того, чтобы научиться понимать женщину с полуслова, а для этого, как известно, требуется не один год усиленных тренировок. Боюсь, у меня просто не было на это времени.

На этот раз он попал прямо в точку. Опустив ноутбук на столик с лекарствами, Лея вновь села на стул и задумалась так глубоко, что даже Сорелу стало немного не по себе.

— И что же такого у нас произошло за то время, что я спал? — спросил он спустя минуту.

— Произошло, — ответила она. — Причём значительно раньше, чем тебе кажется. Сорел, ты никогда не рассказывал мне о своей семье. Почему?

— Мои родители давно погибли, — он пожал плечами, что в принципе считалось недопустимым — во всяком случае, в его доме. То есть, в доме Т'Ра.

— Это не ответ.

— Верно. И всё же прими его.

— А твой клан? В конце концов, ты рассорился с бабушкой, а не со всеми родственниками.

— Я с ней не ссорился, — поправил Лею Сорел. — Мы разошлись по идеологическим соображениям.

— А если серьёзно?

— Куда уж серьёзнее, — слабо улыбнулся Сорел. — В нашем клане придерживаются старых традиций — то есть, если Т'Ра сказала, что белое — это чёрное, то и весь клан будет твердить то же самое следующие двести лет, а то и ещё дольше — ибо, полагаю, с неё вполне станется вылезти при случае из могилы исключительно для того, чтобы прочитать потомку-отступнику длинную занудную лекцию о его, потомка, нехорошем поведении. О, это она любит — лекции читать. В своё время Т'Ра ясно дала понять всем в клане, что лично удушит каждого, кто вздумает оказывать мне хоть какую-то помощь после того, как я решил жить самостоятельно — таким образом она думала вернуть меня домой — ведь даже на Вулкане проблематично существовать, не имея за душой базового образования, работы и денег, чтобы это самое существование оплачивать. Мне же тогда было всего двадцать лет, и из всего вышеперечисленного я мог похвастаться только пунктом номер один, да и то, чисто теоретически — математика вещь, конечно, хорошая, но в реальной жизни малоприменимая. По всем законам логики, я должен был приползти домой максимум через две-три недели. Существование Дастина Ривза в законы логики на этом этапе как-то не вписалось. Насколько я знаю, Т'Ра этот факт и по сей день очень неприятно удивляет, но тут уж ничего не поделаешь. Как говорил один мой знакомый капитан, жизнь несправедлива.

— Ты уклонился от темы, — напомнила Лея.

— От какой темы?

— Почему ты с родственниками не ладишь? Согласись, для вулканца это нетипично.

— Типичность — это вообще не мой случай, — ответил Сорел. — Почему… ну, не нравился я им, и всё. Страшненький был такой, лопоухий, все сехлеты от меня шарахались — кому такой понравится?

— Хватит врать! — возмутилась Лея. — Аманда показывала мне твою детскую фотографию — ты был таким хорошеньким, что впору косы плести и ленты привязывать!

— В том-то всё и дело, — мрачно произнёс Сорел, всем своим видом демонстрируя, что в дальнейшие объяснения вдаваться не собирается.

— Мило, — буркнула Лея, вставая со стула и забирая с собой ноутбук. — Помнишь, ты рассказывал мне, кем мечтал стать, когда был маленьким? Думаю, в общих чертах, тебе это удалось. С профессией ты, правда, промахнулся, зато тёмное прошлое и ненавидящие тебя родственники налицо!.. Выздоравливай.

Она растрепала его и без того торчащие во все стороны волосы и вышла из палаты.

Значит, косы плести и ленты привязывать?.. Много лет тому назад — целую жизнь, если подумать — одна девочка сказала ему то же самое. К сожалению, тогда у него ещё не было чувства юмора. Сорел закрыл глаза, и в памяти тут же всплыло видение прошлого — раннее утро, его учебная комната, залитая ярким солнцем. На полу сидит безутешно рыдающая девочка лет семи, рядом с которой валяются две отрезанные косички, переплетённые разноцветными нитями; слёзы текут по чумазым щекам, смешиваясь с чёрной краской, капающей с волос. Он молча смотрит на девочку, чувствуя, как постепенно испаряется злость, затмившая разум пятью минутами ранее. Следующими приходят чувство стыда и горького раскаяния, но сделанного уже не исправить. Схватив со стола нож, он выбегает из комнаты и прячется в подвале. Сосредоточенно, прядь за прядью, он срезает со своей головы длинные тёмные волосы, струящиеся сквозь пальцы, словно шёлк или вода. Всё, что угодно, лишь бы не походить на девчонку. А бабушка… что бабушка? В конце концов, она его не убьёт.

Конечно, Сати простила его. Ведь дети, даже самые вредные и противные, не умеют злиться слишком долго. Волосы быстро отросли, но уже никогда больше не были мягкими и послушными. Бабушка извела бездну времени и средств для укладки, пытаясь заставить их лежать ровно, но всё было бесполезно, и вскоре хроническая лохматость стала неизменной частью его, и без того не слишком положительного, образа. Теперь основной его проблемой оставалась смазливая физиономия; однако Сорел быстро сообразил, как это можно исправить. Затевая драки везде, где только можно (и особенно там, где нельзя), он с гордостью приносил домой синяки и царапины, заслуженно гордясь репутацией самого распоследнего хулигана в районе. Его личным триумфом стала драка с тремя земными мальчишками, которых он встретил, отираясь на окраине шикхарского космопорта (с тех пор, как погибли родители, у него не было особых причин торопиться домой после школы). Уже в больнице он хладнокровно оценил результат — трещина скуловой кости, сломанный нос, рассечённая бровь и бессчисленное количество гематом. Он почти победил в той драке, но главным было не это. И хотя на первый взгляд могло показаться, что врачи восстановили его лицо в точности таким, каким оно было до той приснопамятной драки, что-то уже было не так. Бабушка с досадой разглядывала его в холле больницы, не понимая, не улавливая случившейся с ним перемены. Сорел никогда бы не смог объяснить ей — даже если бы захотел это сделать — изменилось не его лицо, изменился он сам. С той поры он больше не ввязывался в драки. У него появилось много свободного времени, и он смог, наконец, заняться тем, что нравилось больше всего — математикой и чтением книг, которые ему привозил с Земли Сарэк. Против математики бабушка ничего не имела, а вот с контрабандной литературой боролась всеми имеющимися в арсенале средствами.

Всё это тоже было частью того, что он не хотел обсуждать. Совершенно.

Вот и Земля. Эван уставилась на обзорный экран, скрестив на груди руки. Пришло время расплаты. Влетит им с Тирой за самоволку, ой, влетит… С другой стороны, дело на поверку оказалось слишком деликатным для того, чтобы выносить его на всеобщее обсуждение из-за двух несчастных первокурсников, которые по собственной глупости оказались замешанными в весьма тёмную историю, истинного смысла которой, похоже, так никто и не понял. Сколько они отсутствовали? Дней десять?.. Ничего такого, с чем не могли бы справиться усиленный график занятий и пара выходных, проведённых в библиотеке. Помимо всего прочего, недовольно подумала Эван, не проберись они тогда на клингонский корабль, кто знает, какой изуверский способ придумала бы эта загадочная Льскрл, чтобы доставить их к месту общего сбора. Уж лучше так, чем в очередной раз исчезнуть на глазах ошеломлённых друзей и преподавателей…

«Энтерпрайз» прибыл к Звёздной Базе номер один ровно в десять утра по местному времени и встал на прикол возле пятого дока, где ему надлежало оставаться целых полтора месяца, пока экипаж будет отдыхать и развлекаться на поверхности планеты; здесь его отремонтируют, заделают пробоины и заново перекрасят корпус, как это и полагается после длительного похода с многочисленными конфликтами и перестрелками.

Старшие офицеры сдали свои дежурства сменщикам и теперь ждали, когда для них подготовят шаттлы, чтобы отправиться по домам или запланированным местам отдыха. Сейчас на корабле оставались только Кирк, Спок и ещё кое-кто из младшего технического персонала, решившие лично удостовериться, что сменщики не зря получают свою зарплату; иными словами, не развалит ли временный экипаж к их возвращению корабль окончательно. В отсеках царила непривычная тишина. «Энтерпрайз» стал похож на призрака, парящего среди звёзд.

Эван услышала шаги за своей спиной и обернулась — на обзорную палубу вышла Тира с файрами на плечах.